Новый «порядок» оккупантов

08.05.2019 Редакция газеты 0

Село

Перед войной село Вишнёвка Харьковской области, где в то время жила моя бабушка Eфросинья Александровна Лузанова, было большим и звонкоголосым. В праздничные дни селяне собирались на массовые гуляния и по широкой улице водили хороводы, пели песни, танцевали. В зимние вечера молодёжь устраивала посиделки в чьём-либо доме. Eсли хозяева были приветливы, вместе с гостями веселились и устраивали игры, то их жильё становилось самым желанным местом для отдыха. А короткие летние вечера молодые люди проводили на улицах. Девушки устраивались на завалинке и тихо запевали. Их голоса постепенно становились звонче, заливистей, песня плыла по всей округе и притягивала парней с соседних улиц.

За вечер плясовую "Барыню" не раз сменяли "Страдания", девчата изливали души и высказывали сокровенные желания. Затем под танец "Мотаня" две или четыре девушки наперебой "выясняли" отношения между собой меткими и озорными частушками, признавались в любви кому-то из парней или укоряли их, а часто и самого гармониста в неверности или недостаточном к ним внимании. После столь жаркой словесной перепалки уставшие сельские музыканты переводили дух, а потом снова начинали играть теперь уже более медленный, но не менее популярный среди молодёжи танец "Семёновна". Потом гармошка замолкала, и пары расходились по улицам.

Оккупация

Летом 1942 года в их село на предельной скорости ворвался советский танк. Два уставших и запылённых танкиста на самодельных носилках вынесли из него раненого товарища. Как дальше развивались события, очень часто вспоминала моя бабушка. Этот день она запомнила на всю жизнь.

- Все жители с тревогой смотрели на лог, по которому отступали пешие советские солдаты. Потом показался наш танк. Он спешно свернул в хутор. Двое танкистов стали просить женщин спрятать раненого бойца от немцев. Моя соседка согласилась, и солдата занесли в дом. Eго товарищи так торопились, что даже не назвали фамилию и имя раненого. Они только сказали на бегу, что ещё вернутся и непременно его заберут. Танк взревел и стал быстро продвигаться к лесу. Оставленный солдат умирал, дышал тяжело, стонал и на вопросы ответить не мог. Вскоре его не стало. А потом в логу послышались выстрелы, и мы увидели, как по полю в сторону села от немецкой танкетки бегут двое наших бойцов. Один из них был ранен и сильно хромал. Он едва доковылял до реки, поросшей камышом, и там спрятался. Другой был порезвее, ещё раньше скрылся в зарослях, пересёк балку и через село, ещё не занятое врагом, ушёл в ближайший лес. Несколько минут спустя в Вишнёвку въехала немецкая танкетка. Когда враги вылезли из неё, то услышали голос кричавшего от боли раненого советского офицера. На наших глазах они вытащили его из камыша на дорогу. Немцы, вдоволь поиздевавшись над беззащитным человеком, бросили его посреди улицы и раздавили гусеницами танка. Под угрозой расстрела они приказали жителям села к нему не подходить и не хоронить. Несмотря на опасность, моя бабушка и ещё две женщины ночью выкопали на краю кладбища неглубокую могилку и похоронили двух бойцов. Враги заняли село.

Новый порядок

Уже на другой день после оккупации на сельской площади немцы собрали всех взрослых жителей. На ломаном русском языке перед жителями выступил немецкий офицер, в руках которого была плётка. Он заявил, что теперь все будут выполнять приказы оккупационных властей. За малейшее непослушание - расстрел. Впереди стояло несколько стариков, которые по такому случаю приоделись в праздничную одежду, расчесали гребёнкой бороды, видимо, надеялись на благосклонность немцев. Ведь не зря же они накануне встречали новоявленных хозяев с хлебом-солью. После речи немца один из стариков вышел вперёд и спросил: "Господин офицер! Скажите, пожалуйста, что будет с колхозами и землёй? Нам, прежним хозяевам, отдадите или как?". Фашист вплотную подошёл к старику и со всей силой опоясал его спину плёткой так, что нарядная рубаха мгновенно лопнула, а на теле появился длинный багровый рубец.

- Колхозы не распускать и землю не раздавать! - со злобой закричал немец. А дед, продолжая юлить и что-то бурчать себе под нос, сквозь слёзы, под общий смех окружающих медленно попятился в общую массу людей. Многим стало понятно, почему немцы держались за колхозы: на полях зрел обильный урожай, убрать который и направить в Германию было проще всего при сохранении прежней колхозной организации труда.

Староста

Там же, на площади, выбирали и сельского старосту. Эту должность никто исполнять не хотел. Тогда из толпы вышел Тихон. Он был могучего телосложения и обладал необычайной силой. В молодости, когда в праздничные дни устраивались кулачные бои "стенка на стенку" и "улица на улицу", он был в числе первых участников таких схваток. Тихона в селе уважали и прислушивались к его мнению. Так вот, выйдя из толпы, он обратился к людям с просьбой не терять времени попусту, а выбрать старостой его. Они очень удивились, но предложение поддержали. Мало кто знал, что этот шаг он сделал по просьбе руководства партизанского отряда, создававшегося в лесах.

Предатель

Перед приходом немцев в село приехали бывший помощник прокурора и народный судья. Вместе с другими ответственными работниками они по заданию райкома партии должны были наладить оперативную деятельность создаваемого партизанского отряда. Ничем не выдавая себя, они тихо и скромно проживали в селе. Чтобы не выделяться от мужиков, одевались в домотканую одежду, отпустили бороды и выполняли рядовые крестьянские работы. Видимо, были уверены, что односельчане не выдадут, но, как оказалось, ошиблись. Среди своих нашёлся предатель Eфим, который пришёл в управу и сдал, сообщив о них венгру-палачу, прозванному жителями села Мишкой-секачом. В тот же вечер их арестовали. На следующий день повели и расстреляли. И это не единственное злодеяние предателя.

Как выяснилось потом, на его совести была и смерть местного старосты. Это он рассказал венгру о том, что староста Тихон заодно с партизанами и его необходимо расстрелять. Мишка-палач согласился с приведёнными доводами и пообещал это исполнить. Утром к старосте в дом пришли мадьяры вместе с предателем. Тихон сразу всё понял. Он переоделся в чистое бельё, поцеловал икону, попрощался с женой и детьми и вышел на улицу. За хатой его заставили вырыть могилу, а потом Мишка-палач приказал предателю расстрелять старосту. Тот не задумываясь, спустил курок, затем, сняв с ног убитого обувь, сбросил его тело в могилу и наскоро присыпал землёй. Эту ужасающую картину наблюдала в окно убитая горем жена. Лишь потом, когда каратели и их прихвостни ушли, она по-человечески похоронила мужа. Предатель Eфим потом ходил в ботинках Тихона и после расстрела Тихона старостой стал Eфим. Эту должность он получил своим предательством. Но позже поплатился за это. Когда в январе 1943 года советские воины освободили село, Eфим попытался спрятаться, но его нашли и посадили на 10 лет. В заключении он покончил с собой.